Женщина поднесла руку ко рту. Классический жест. Поза из фильма. «Что случилось, Гарри?» — и рука прижата к губам. На губах нет помады. Волосы такие же рыжие, как и у мертвой дочери. Зеленые глаза. Как ее зовут — Мэгги или Молли? Миссис Флинн стоит позади мужа, длинный халат накинут на ночную рубашку. У Кареллы есть что сказать им.

— Мы можем войти? — вежливо спрашивает он.

Комната детективов в четверть шестого утра первого января выглядела так же, как и в любой другой день года. Темно-зеленые металлические шкафы вдоль светло-зеленых стен, осыпающаяся слоями краска на стенах. Большое пятно на потолке после протечки. Деревянные столы, подпорченные погашенными об них окурками. В углу комнаты охладитель воды. Умывальник с зеркалом над ним. На стене прямо напротив решетчатого деревянного барьерчика, отделяющего комнату детективов от длинного коридора, висит расписание дежурств. Несмотря на лампы без абажуров, все как будто плавает в тумане. Камера для задержанных пуста. Слышно, как в предутренней тишине отсчитывают минуты большие настенные часы с белым циферблатом. За столом остервенело что-то печатает детектив третьего разряда Хэл Уиллис.

— Не мешайте мне, — сказал он, едва они вошли в комнату и прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово.

Уиллис был меньше всех ростом среди сыщиков Восемьдесят седьмого участка. Вьющиеся черные волосы. Согнувшись, как обезьяна шарманщика, он колотил по клавишам, будто его только что выучили новому фокусу. Обе руки так и летали над машинкой. Рапорты, сочиненные Уиллисом, не были шедеврами, но он не знал об этом. Может быть, Хэл и стал бы хорошим адвокатом, если его письменную работу по английскому на вступительных экзаменах кто-нибудь смог разобрать.

Ни Карелла, ни Мейер не стали беспокоить его.

У них своих дел хватало.