— Да.

В коридоре один из техников сказал Моногану, что нож, торчащий в груди девушки, кажется, похож на те ножи, которые можно видеть на полке в кухне.

— Ладно, ладно, — сказал Моноган и загадочно улыбнулся.

— Я хотел сказать, — продолжил техник, — что мы здесь нашли все, что...

— Он хочет сказать, — объяснил Монро Моногану, — будто убийца пришел сюда не со своим оружием, а нож уже был здесь со всеми другими ножами.

— Я только хотел посоветовать, — не унимался техник, — обратить на это внимание.

— Это заслуживает очень серьезного внимания, коллега, — кивнул Моноган с важным видом.

Монро взглянул на него. Напарник впервые заговорил как чистокровный британец. Он обернулся к технику.

— Майкла вытащили сюда с хорошей вечеринки.

— Вот почему он выглядит слегка поддатым, — заметил техник.

— Вероятно, — важно ответил Моноган.

— Между прочим, я и не знал, что тебя зовут Майкл, — сказал техник.

— И я не знал, — ответил Моноган и снова загадочно ухмыльнулся.

— Итак, — вмешался Монро, — похоже, что гость нашел сначала на кухне нож, прикончил няню, а затем ребенка.

— Или наоборот, — сказал техник.

— Но его не ножом.

— Да, ребенка не ножом.

— Ребенка он кончил подушкой, — подытожил Монро.

Моноган покачал головой, затем, прищелкнув языком, сказал:

— Это ужасно. — И заплакал.

Он плакал потому, что внезапно забыл имя очаровательной черноволосой и черноглазой женщины, которая была на вечеринке, и это показалось ему ужасным. Он плакал еще и потому, что его рука была у нее под юбкой, когда позвонил Монро. А теперь, перепугав его до полусмерти, он вытащил носовой платок и вытер глаза. Монро похлопал Моногана по плечу. Техник вернулся на кухню.

В квартиру вошли двое санитаров, взглянули на мертвую девушку и спросили у Монро, надо ли оставить нож, торчащий в груди, на месте. Монро посоветовал им спросить офицеров, расследующих это дело. Один из санитаров прошел в гостиную, где Холдинг до сих пор обнимал жену за плечи.